В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки привыкли к топору и шпалам, надолго покидал родной порог. Его работа уводила его в глухие чащи, где он валил вековые сосны, и к железнодорожным насыпям, где он укладывал пропитанные креозотом брусья. Он помогал возводить мосты через бурные реки, звено за звеном. Перед его глазами проходила не только медленная, но неумолимая перемена в облике страны — как леса отступали перед стальными путями. Он видел и другую сторону этой медали: изнурительный труд, пот и кровь таких же, как он, рабочих и приезжих, искавших лучшей доли. Цена прогресса для них измерялась не в милях рельсов, а в сломанных спинах и несбывшихся надеждах.
